Власть должна бороться с коррупцией во избежание бунта

В Поволжском юридическом институте (филиале) Российской правовой академии Минюста России 14 марта состоялся круглый стол «Условия и возможные формы участия институтов общества и граждан в решении проблемы российской коррупции», в работе которого приняли участие общественники, правозащитники и депутаты Саратовской городской думы. Темой для обсуждения стала реализация разработанной Минюстом России и одобренной президиумом Совета по противодействию коррупции при Президенте Российской Федерации Концепции взаимодействия органов государственной власти, органов местного местного самоуправления и институтов гражданского общества в сфере противодействия коррупции. Ведущий научный сотрудник Отделения Научного центра противодействия  коррупции НИИ РПА Минюста России В.П. Санатин доложил участникам об исследованиях, проводимых Институтом в рамках реализации данной Концепции.

Выдержки из результатов общероссийского исследования, проведенного в 2011 году:

Оценка служащими ОГВ и институтами ГО распространенности коррупционных проявлений в целом совпадает: обе группы экспертов отмечают, что сталкиваются в основном со взяточничеством, злоупотреблением служебными полномочиями, фаворитизмом и кумовством. Однако служащие ОГВ наиболее часто встречаются с такими проявлениями коррупции как взяточничество, в то время как эксперты институтов ГО отмечают наибольшую распространенность злоупотребления служебными полномочиями (46%), ставя дачу-получение взяток на второе место. Таким образом, представители гражданского общества смотрят на коррупционные проявления шире, не связывая противоправную деятельность служащих исключительно с куплей-продажей услуг.

 Характерно, что о пресловутых «откатах» представители институтов ГО знают вдвое больше (34%), чем эксперты из органов государственной власти (18%). Представляется логичным, что это связано не с реальными коррупционными практиками экспертов, а с уровнем молвы и слухов, сопровождающих деятельность ОГВ и местного самоуправления.

В рейтинге эффективности взаимодействующих с государством в противодействии коррупции институтов ГО первые места занимают СМИ (так считают в среднем 64% экспертов), Интернет-сообщество (51%), правозащитные и специальные антикоррупционные общественные организации (около 30% экспертов). Несмотря на то, что в общественном сознании прочно укоренилось представление о зависимых СМИ, выпускаемыми различными группами влияния, неэффективными данный институт ГО считает наименьшее количество экспертов (ОГВ – 17%, институтов ГО – 16%, в среднем 17%). Сравнение антирейтингов вообще представляет особый интерес: наименее эффективными эксперты считают религиозные организации (53%), общественные палаты и советы (51%) и политические партии (53%). Это выглядит странным, если исходить из начального предназначения указанных институтов ГО. Религиозные организации должны, по идее, быть лидерами в правовом воспитании граждан, в основе которого — заповедь «не укради». Политические партии на каждых выборах озвучивают лозунги о противодействии коррупции. Общественные палаты по своей сути и по духу антикоррупционного законодательства должны бы стать эффективным средством общественного контроля за чиновниками. На деле представители ОГВ и институтов ГО признают, что указанная «большая тройка» лидеров антирейтинга реальными успехами в противодействии коррупции похвастаться не может.  Одним из аргументов, например, служит позиция ряда партийных организаций, которые замалчивают «коррупционные» скандалы с участием «товарищей по партии» и активно освещают только случаи, когда за руку пойманы политические оппоненты.

Как часто обращаются институты гражданского общества в органы государственной власти в связи с проявлениями коррупции?

По мнению экспертов (42%), институты ГО, получившие информацию о коррупционных проявлениях, проявляют активность в доведении информации до ОГВ и правоохранительных органов только в случае когда коррупционное проявление затрагивает их интерес.  Во всех этих случаях причины низкой активности, вероятнее всего, связаны с тем, что указанные институты ГО идентифицируют себя не со всем обществом в целом, а с его отдельными структурами.

Эксперты из числа государственных и муниципальных служащих органов власти обратили внимание, прежде всего, на ограниченность правовой базы для самостоятельной деятельности институтов гражданского общества в противодействии коррупции, недостаточную регламентацию общественного контроля вопросов работы органы власти. Эксперты отмечали закрытость органов власти от прессы, что позволяет замалчивать и скрывать факты коррупции.

Эксперты, представляющие гражданское общество также отметили практически полное игнорирование органами власти институтов гражданского общества, формализм во взаимоотношениях между ними, стремление властей свести «сотрудничество» к проведению не имеющих практической значимости мероприятий.

Кроме того, эксперты подчеркивают необходимость создания правовых условий для независимого финансирования деятельности институтов гражданского общества, введения действенного механизма парламентского расследования, денежного мотивирования граждан, помогающих правоохранительным органам разоблачить преступников-коррупционеров в % от возвращенной бюджету суммы.

 Оценивая результативность антикоррупционных мер, эксперты в первую очередь выделили антикоррупционную экспертизу нормативных правовых актов и их проектов (46%) и информационный обмен и обратную связь по профилактике коррупции (31%). При этом служащие ОГВ в большей степени (52%), чем представители институтов ГО (39%), верят в эффективность антикоррупционной экспертизы.

Показательно, что наименьшей эффективностью, по мнению экспертов обеих групп, обладают парламентские слушания по вопросам оптимизации законодательства о противодействии коррупции (10%). Около четверти экспертов обеих групп (в среднем 23%) полагают, что ни одна из перечисленных мер не обладает наибольшей результативностью.

Отвечая на этот вопрос о том, какую практическую помощь (результат) в борьбе с коррупцией можно ожидать от институтов гражданского общества, служащие ОГВ и представители институтов ГО в очередной раз подтвердили высокую эффективность СМИ в противодействии коррупции. Ожидая от СМИ полноценного освещения конкретных фактов коррупции (56% экспертов обеих групп), более трети (35%) надеются на мобилизацию общественного мнения, которое осудит коррупционные проявления, и более четверти (29%) – на содействие со стороны институтов ГО в обращении в контрольно-надзорные органы государственной власти с сообщениями о фактах коррупции. Свыше трети экспертов (35%) считают, что институты ГО должны содействовать гражданам, оказавшимся в коррупционной ситуации, в получении бесплатной правовой помощи.

  Готовность власти реагировать на каждые проявления коррупции, выявляемые гражданским обществом, представители ОГВ оценивают как значительную (38%), в то время как представители институтов ГО – как малозаметную (10%).

 По мнению экспертов, выраженному в ответах на открытые вопросы, это закономерно. Власть не будет копать против себя и бороться с коррупцией, так как этим самым лишает себя «кормовой базы».

 Отношение власти к антикоррупционным инициативам институтов ГО экспертами обеих групп оценивается как пассивно-отрицательное. Почти треть (30%) экспертов считает, что ОГВ рассматривают инициативы ИГО как скрытую угрозу, способную нарушить сложившиеся коррупционные технологии и связи, четверть (25%) полагает, что ОГВ не обращают внимания на инициативы общественности.

 Рассуждая о том, какими должны быть результаты антикоррупционного взаимодействия СМИ с органами государственной власти,  эксперты — представители институтов гражданского общества также в качестве первоочередных мер называли информационную функцию и миссию средств массовой информации.

При этом СМИ от имени граждан и на основе собственных расследований информирует общество и власть о коррупционных правонарушениях, а власть обязана реагировать на эти сообщения. Значительная часть экспертов от институтов гражданского общества (более трети) считают, что по каждой «разоблачительной» публикации в СМИ должны проводиться депутатские расследования, для чего должны быть созданы соответствующие правовые основания.

  Экспертам был задан вопрос: «В чем выражается заинтересованность органов государственной власти во взаимодействии с институтами гражданского общества в противодействии коррупции?». Эксперты из числа сотрудников органов государственной и муниципальной власти, с одной стороны, отмечают, что органы власти заинтересованы в сохранении стабильности, в развитии и сохранении целостности государства и поэтому должны быть заинтересованы в получении информации «снизу» для ответа на вопрос «что происходит?», с другой стороны, отдельные представители власти заинтересованы в замалчивании фактов коррупции и закрытии информации о своих злоупотреблениях.

Эксперты институтов гражданского общества считают взаимодействие органов власти с институтами гражданского общества залогом укрепления государства и консолидации общества, вместе с тем отмечают, что в действительности гражданское общество и его институты, как инструмент контроля над властью, не вписываются во властную вертикаль. Институты ГО слабы, формальны, не осознают себя субъектом общественного процесса.

В рамках дискуссии, состоявшейся по поводу итогов проведенных исследований, участники Круглого стола изложили свои взгляды на причины недостаточной эффективности взаимодействия власти и гражданского общества в сфере противодействия коррупции. Большинство выступавших подчеркивали, что власть вместе с институтами гражданского общества должна бороться с коррупцией во избежание очередного «бессмысленного и беспощадного бунта» против коррумпированных элит.